?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

БУЛЬВАРНОЕ ЧТИВО


Написал когда-то "Бульварное чтиво". Откликов, замечаний не получал. Как великодушное сообщество к нему отнесётся?.. 

 

 

 

Небо грезило грозой. Цветные тучи в предзакатном солнце пучились и клубились. На востоке лучи солнца запутались в мелкой водяной пыли облаков, и с неба на далёкий лес упала двойная радуга.

Ниночка вышла к реке неожиданно. Хотя и не река вовсе - так, почти ручеёк. Берег порос молодыми тополями, талой. Коса камушков намылась, отмыла от основного русла живописное озерцо. Всё маленькое, карликовое. Речка, озерцо. Молодые вокруг деревья.

Ниночка собиралась искупаться где-нибудь от людей подальше. И остался где-то, дальше лая собак, посёлок Курайли1. Иволга хныкала в кустах. Грозилось на востоке чёрное, в красных пятнах, небо. Но здесь, на камушковой косе, было жарко и уже чуть оранжево от предзакатного солнца.

Когда никто не видит... Ниночка вначале убедилась, что вокруг никого нет. Ни одной человеческой живой души. Ни заблудшего рыбака. Ни бича мечтательного.

Когда никто не видит, можно поиграть с водой, с одеждой. Всё-таки представить, что кто-то подглядывает из-за кустов и зайти в озерцо поглубже, естественно, вынужденно, приподняв платье.

Потом выбежать снова на берег. Лечь на горячие камушки, как попало. Тепло солнца послушать на себе. Шелест узких листьев тальника; вода, побулькивая, перебегает где-то рядом.

...она всё-таки сбросила с себя дорогое английское ситцевое платьице, пошла в озерцо. В нём вода чистая отстоялась, согрелась в покое своём.

Уже собиралась Ниночка плюхнуться всем телом, окунуться. И тут из ровной глади водоёмчика, подобно фонтану, вынырнул мужчина. Страшно стало, конечно. А мужчина был еще к тому же обнажён и возбуждён, и того и другого испугалась Ниночка сразу, как только испугалась бурного восстания из тихой глади крохотного озерца. Кряжистый мужчина, молодой, глаза наглые, синие. Вынырнул, встал с водой чуть выше колен и в улыбке оскалился. Стоит - и к Ниночке не идёт, и обратно не ныряет. А вдруг пойдет? - подумала с женским страхом Ниночка и прикрыла рукой груди от наглого взгляда. Кинулась было второй рукой защитить себя больше, надёжнее, но только вчера, на рынке у ДСК2, купила за 500 тенге3 прелестные французские плавочки из бежевого цвета, хлопка и воздуха. Были ещё за 700, из воздуха и цвета. Но у Ниночки не хватило денег. Вспомнила девушка и - поправила причёску. Разметались волосы от неожиданного испуга.

И тут мужчина шаг сделал навстречу Ниночке. Как тут не убежать? Тем более - непонятно, сколько он в этой воде сидел. Холодный, наверное.

Ниночка всё бросила и заподпрыгивала к берегу. Но тут - уж, действительно, ужас! На берегу, на круглых мелких камушках опять стоял этот взрослый, судя по волосам на груди, мужчина, и ждал уже к себе Ниночку. Вот сейчас она к нему подбежит, загорелая, пухленькогубая. Во французских своих...

Ниночка позабыла о приличиях и, уже не прикрываясь, вскрикнув даже, кинулась по кромке косы туда, откуда пришла. Хоть бы, какой рыбак попался, или пионер-следопыт. Вместо пионера, уже почти добежав до зарослей, уже почти спасена от развития приключения, Ниночка чуть не наткнулась опять на него, на этого весельчака, который стоял у неё на пути в кустах, ждал ее, и очень видом своим выдавал откровенное, агрессивное уже желание.

______________________________

1 – Курайли - Юлиус Фучик думал, что там разводят кур

2 - ДСК – рынок для бедноты в Актюбинске

3 - 500 тенге – 12 бут. водки (рус.)                                                                                                      

 

Ниночка бросилась обратно.

Конечно же, там, у края косы, там, где она оставила свое английское летнее платье и лёгкие туфельки, там уже стоял он. Голый, как жених. Весь, как жених, которому очень не хватает невесты, который ждёт эту невесту, чуть ждать не замучился.

А невеста-то - вот она! Идёт - ещё далеко до суженого, метров пятнадцать. Но – идет. Сама идёт. Не убегает никуда. Вроде бы можно и побегать, и места много вокруг, и солнце ещё не село. А фигурка какая! А волосы... Красиво идёт, длинноногая. Не прикрывается совсем. Чего от суженого скрывать-то!

Ниночка шла навстречу этому непонятному мужчине, который её ждал. Ноги подгибались, но Ниночка заставляла себя двигаться шаг за шагом туда, где было платье, туфельки, туда, где стоял, в однозначном ожидании, мужчина с волосатой грудью.

Лунатически последние метры она прошла, остановившись близко купольной грудью от него. Мужчина заставил Ниночку поднять глаза, поймал ее взгляд. Странно. Он казался ей выше. Положил на голые плечи руки. Они, волосатые, сделались тяжёлыми, и ей пришлось опуститься, стать на колени. Ниночка ничему уже не сопротивлялась. Суженые, они, наверное, все такие. От них никуда не уйдёшь. Суженый - это изощрённо скрытая форма фатального насилия.

Всё-таки тёплый мужчина, безвольную Ниночку, как попало, принудил к сожительству. В финале прокричал, провыл чего-то. Поскрежетал зубами. Кое-где от рёва оборвались, осыпались тополевые листочки, завяли лютики.

Эхом где-то на востоке отозвался гром.

Потом он оставил Ниночку так же, коленопреклонённой, с уронившимися к земле волосами. Сделал несколько шагов обратно к себе в воду, в своё озеро и пропал без кругов среди глади в глубине, как будто его и не было.

Еще в оцепенении, механически, Ниночка поднялась, собрала вещи. Начинался закат. Его апельсиновые краски густели. Гроза так и не пришла. Ругаясь тихими громами, утихла потихоньку.

Не надевая платья, Ниночка пошла обратно, к поселку Курайли. Когда послышался лай собак, она всё-таки решила одеться.

 

***

 

Машкович, от нечего делать, решил снять фильму. Так - для себя, для друзей. Немного юмора, немного эротики, слегка жутковатый. До этого в Актюбинске серьёзных фильмов не снимали. Пробел в культурной жизни - ничего не скажешь. Машкович однажды напился в гараже с Сашкой Чернухиным и предложил снять совместную фильму. Обрисовал в двух словах: нужны актрисочка, актёр и кинокамера. И - всё. На большее в городе Актюбинска рассчитывать нечего. Съёмки производить на натуре. Понадобится лето, речка, солнце. Всё это у нас бесплатно. Поэтому снять фильму возможно вполне.

Кинокамера у Сашки Чернухина была. Он работал оператором на местной телестудии. Машкович там же работал полгода режиссёром. Потом его выгнали по собственному желанию, потому что, несовместно с должностью, носил бороду и потёртые джинсы. На областной телестудии бороды носить в те времена было зазорно. К заслугам Машковича можно было отнести ещё и то, что его таскали в КГБ за чтение Булгакова и Солженицына. За фильму его могли даже посадить.

По сценарию Машковича, актрисочка должна была выглядеть на берегу речки в облике, оскорбительном для советской морали, а её партнёр - тем более. К тому же, преступно мыслящий Машкович, рассчитывал снять между ними сцену орального секса. В стране, где секса не было вообще, за такое могли расстрелять. Но искусство требует жертв. Машкович на сцене настаивал. Тем более что сценарий свой он писал, уже исходя из реалий, на конкретных людей.

Кто, например, мог согласиться подпольно безобразничать перед камерой с угрозой последующего расстрела, какая такая сумасшедшая актриса? Для этого нужны были свои люди. Родные. Например, Чернухин мог сыграть фатального злодея, Алла Владимировна, из Комитета по охране гостайн в печати, вполне могла справиться с ролью, потерпевшей по сценарию, Ниночки.

Когда-то Алла Владимировна была любовницей Чернухина. Вернее, между ними два или три раза происходила разнообразная половая связь. Без любви. Просто из взаимного уважения и для удовольствия. А влюбилась Алла Владимировна в Машковича. Бывает же так - любишь одного, а приходится - с другим. Кроме Чернухина, у Аллы Владимировны был, разумеется, и муж. Но не в этом дело. Она так полюбила Машковича, что не ощутить этого было невозможно. В присутствии Машковича молодая женщина прямо-таки дышала сексуальностью. От одних одежд возле неё с ума можно было сойти. В какой-то момент Машкович сорвался, чуть не изничтожив пылко на Алле Владимировне очередное просвечивающееся платье. Но - обычное свинство природы! Сам Машкович на тот период испытывал бесполезное влечение к подруге и сотруднице Аллы Владимировны. Сотрудница никак не отдавалась, Машкович страдал и писал ей письма утром, в обед и вечером. Выглядели они примерно так:

"... Этой ли, невинно-юной пишу я свои мысли? - думал я, глядя на тебя, стройную, ореольную, высокую, как Мечта, когда ты, среди обыкновенных, стояла у двери к начальству. Всяк мог видеть твою затерявшуюся в разрезе коленку, грешен, не удержался и я.

Можешь, могла забыть через такое длительное время, каждодневно беззвучно с тобой говорящего. Мой Храм Прекрасноокий. Не разрушайся, не пропадай…”

         Оторвавшись на Аллу Владимировну, Машкович не прекратил своих домогательств к её хладнокровной сотруднице. Одно из писем было даже как-то перехвачено Аллой Владимировной, с ней случилась истерика, она чуть не разошлась с мужем. В общем, для фильмы она вполне подходила. Образованная, с красивой фигурой, одинаково родная, как Чернухину, так и Машковичу. Могла хранить тайны.

Там же, в гараже, друзья порешили не откладывать дела в долгий ящик, и снять фильму в ближайшую субботу. Пока июнь, пока солнце. Пока степень хрупких родственных связей могла позволить использовать их бескорыстно на благо киноискусства.

Аллу Владимировну Чернухин взялся просто пригласить "на пикничок", не посвящая в окончательные коварные планы сложившегося творческого объединения. Они продолжали встречаться время от времени. С Чернухиным Алла Владимировна заглушала возникавшую у неё душевную боль.

 

А не получилось всё из-за пустяка. В условленном месте друзья договорились встретиться. Естественно, на речке Илек, у посёлка Курайли, по сценарию. На автомобиле марки "Запорожец", вместе с кинокамерой, Сашка Чернухин должен был доставить и Аллу Владимировну. Провести с ней короткую подготовительную беседу, посвятить, так сказать, в курс дела. Чуть-чуть напоить. Если девочку напоить, можно делать с ней всё, что хочешь. Даже снять с ней фильму.

Часиком позже, на готовенькое, должен был на попутке подъехать Машкович, через ДСК, с французскими трусами. Если подвыпившей советской женщине показать, а потом даже подарить настоящие французские трусы, то не только можно с неё снять трусы фабрики "Большевичка", но и снять с ней любую фильму.

Только одно беспокоило режиссёра Машковича в ночь перед съёмками. Получалось, что Чернухину выпадало играть роль героя-любовника. У него и волос полно на груди, и эрекция возникает сразу, после включения кинокамеры. Но тогда из двух остававшихся членов конспиративного творческого объединения оператором становился непрофессионал-Машкович. Таким образом, с операторской стороны картине предстоял явный ущерб.

Только одно это - операторский свой непрофессионализм, и беспокоило начинающего кинорежиссёра в ночь перед съёмками.

 

Но всё равно ничего не получилось. Подъехавши на попутке к условленному месту, Машкович никого там не нашёл. А место вообще было гиблое. Туда нога человека никогда не ступала. Машкович постоял, посидел на жаре полчасика, утирая лицо французским хлопком и воздухом, потом плюнул, сел на свою попутку и уехал. Не отпускал он от себя попутку на всякий случай, чтобы не пропасть одному в гиблом месте у посёлка Курайли.

 

ВОТ ПОТОМУ-ТО, ГДЕ ПОПАЛО, И НЕ ВОЗНИКАЮТ ХОРОШИЕ ФИЛЬМЫ. ОНИ НЕ ДЕЛАЮТСЯ С БУХТЫ-БАРАХТЫ, НАСКОКОМ, С КОНДАЧКА. И ЗА ВСЁ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, ПРИХОДИТСЯ ПЛАТИТЬ. ГДЕ - ДЕНЬГАМИ. ГДЕ - РУХНУВШЕЙ МЕЧТОЙ.

 

Когда в чайной посёлка Курайли, куда от горя заехал Машкович, когда в этой жаркой чайной он запивал своё горе тёплой водкой, в это время к условленному гиблому месту подкатил на своём "Запорожце" Сашка Чернухин. То ли он время попутал, то ли "Запорожец" на жаре не хотел заводиться, хотел на холоде - сейчас это уже не важно. Фильма - то всё равно не получилась.

Но Сашка проделал всё, как договаривались: усадил Аллу Владимировну в тенёчек, на коврик. Проверил кинокамеру. - А зачем это? - спросила Алла Владимировна. Сашка напоил снявшую платье женщину, потом принялся объяснять концепцию предстоящего фильма. На оральный секс Алла Владимировна согласилась, но - без камеры. Машковича всё равно не было, а Алла Владимировна - вот она - сидела рядом, улыбалась, и как-то уже очень глубоко, пронзительно смотрела в глаза Сашке. Секунды две Сашка ещё колебался. Машкович очень просил поберечься, без съёмок не тратиться. Но даже: не дав истечь второй секунде, Сашка набросился на улыбку Аллы Владимировны. Эх! Молодость, молодость!

 

 

ВОТ ПОТОМУ-ТО ГДЕ ПОПАЛО, КОГДА ПОПАЛО, И НЕ ВОЗНИКАЮТ ХОРОШИЕ ФИЛЬМЫ.

 

Ведь - чего тут греха таить - выходит, что Сашка Чернухин больше тогда о себе думал, чем об идее фильма.

В тот день он ещё психанул на Аллу Владимировну. Ну, ясно, что любит она другого. Что оживилась, услышав про Машковича, хотела, наверное, увидеть. Собственно, любви от неё Сашка и не добивался. Просто - человеческого отношения. Но, когда Алла Владимировна вдруг брезгливо дернулась, и бесценный Сашкин перламутр невостребованно разбрызгался у неё по волосам, Сашка психанул. Покурил. Походил туда-сюда по гиблому месту, не замечая горячести песка. Чеша время от времени свою волосатую грудь.

Потом сгрёб в кучу закуски, остатки шампанского и, сославшись на комаров, позвал Аллу Владимировну ехать обратно.

Она ещё пыталась в машине, на ходу, допить шампанское, но Сашка со словом "мать" вырвал у нее из рук бутылку и вышвырнул в открытое окно, добавив ещё несколько слов. Вот так он, наверное, справедливо, психанул на Аллу Владимировну. Хорошо ещё, что не ударил. Умеет Сашка с женщинами обращаться, за что они его и любят.

Только Алла Владимировна в него не влюбилась. Наверное, всё потому так и вышло.

Потом, в гараже, Машкович и Чернухин обсудили ситуацию. Выпили очень хорошо, потому что решили ещё раз собраться и фильму всё-таки снять.

 

НО ХОРОШИЕ ФИЛЬМЫ, КАК ПОПАЛО, НЕ ДЕЛАЮТСЯ.

 

Они так и не собрались.

 

 

***

 

(эстафета)

 

Длинный полупустой и светлый автобус ехал за город. Возможно, он ехал в Курайли. Возможно - в Мартук1. Кинси хотелось попасть за город. На ней было короткое белое платье без рукавов. От платья ли было так светло в автобусе? Но и за окном было ярко, зелено. После пересечения городской черты, после шлаковых гор и оскорбительных линий городского пейзажа, всё, что замелькало мимо, изменило свои названия. "Сегодня" стало "нынче". Трава превратилась в "травостой". Наездник на ишаке - "труженик села в будни", потому что светлый день поездки Кинси назывался тогда понедельником.

Все окна были открыты в автобусе. Жары не чувствовалось. Ветерок гулял по салону, платье Кинси хотелось улететь.

Желания Кинси двоились. Она была не против улетевшего платья в такую жару, но и приятно было ощущать его на себе порхающим. Платье осталось. А Кинси вспомнила о парне своей мечты.

В жизни он не встречался ей. Одному, на него похожему, она даже отдала как-то свою невинность. Они потому и расстались, что парень был просто похож. Где-то в толпе людей опять иногда мелькало знакомое лицо. Как мираж, пропадало.

В 22 года, как воды в пустыне, хочется любви, любимого. Торопя события, юность бежит навстречу, принимая очередной мираж за последний подарок судьбы.

Кинси вспомнила своего желанного. Забыла. Автобус летел, мчался, и странно выглядели люди в нём. Только сейчас Кинси обратила на них внимание. Все улыбались. Просто улыбались - и всё. Старушка смотрела куда-то вбок и улыбалась. Лысый мужчина со своей полузастывшей улыбкой сидел, глядя в занавеску. И, улыбаясь каждый чему-то своему, молча сидели все, как покойники. Пассажиры, конечно, сидели живые, но - как покойники. Потому что так улыбаться человек может только после смерти.

Кинси сошла одна. Мимо речки Илек по тропинке она должна была...

Зайти к бабушке.

Повидать знакомого тракториста Леонида, любителя собачьего мяса. (Если в тех местах, чего не исключено, могла оказаться бабушка. Или - любитель собачьего мяса, многодетный тракторист, Леонид).

Так, по пути к неизвестно куда, Кинси вышла к речке. Прекрасной речки Илек ещё не было видно. В зарослях тальника впереди где-то она струила тёплые свои, слегка хромированные, воды. Лежало поле песка перед Кинси. Чистого, ослепительно белого. Ровное поле раскалённого солнечного песка, по которому не ступала нога человека, редкая птица над жаром которого рисковала пролететь.

Но в тапочках к речке можно было пройти. Может быть, и к бабушке.

____________________________

1 – Мартук – мортык (каз.) – травка - по версии краеведа Афанасьева

 

Его Кинси увидела случайно. Нет, не Леонида, любителя собак. А... того самого парня. Из мечты. Она тысячи раз себе его представляла - и в офисе, и в смокинге, и на

площадке для игры в гольф. Но такого - никогда. От скромности ли? Или потому, что мечта не бывает голой?

Её красавец дрых на берегу. Рядом – одежда, сигареты. Вокруг из песка - зелёные мохнатенькие хвостики талы. А на песочной полянке, искупавшийся, видно, уже юноша, валялся и спал совершенно обнажённый. Взгляд Кинси невольно задержался. Потом она отвела его в сторону, а он опять пришёл.

Шурша, Кинси безразлично мимо мечты двинулась, надеясь пробудить. Парень спал. Ему было на фик всё равно, кто ходит вокруг, кто на него смотрит. Кинси подняла прибрежный камушек килограмма на полтора, швырнула в речку. Никто вокруг даже ухом не повёл. Узнать бы, как зовут мечту... - А меня Кинси - подумала Кинси, а потом и тихо произнесла это вслух. Без результата. Дальнейшие действия Кинси были следующими: чтобы победить неловкость, майкой "Мегадет", которая валялась рядом, она прикрыла основной раздражитель внимания. Потом она сидела рядом, обхвативши колени. Хотела насмотреться на лицо. Она давно любила это лицо. Но оно могло проснуться и оказаться женатым, пьяницей, хамом, или - ужас!!! - чересчур порядочным.

Насмотревшись, Кинси в ладонях принесла речной воды, брызнула на лицо, на грудь. Избранная мечта морщилась, дальше спя. Виновата ли после этого Кинси, что сдёрнула майку "Мегадет", потом коснулась, потом поцеловала. Не просыпался парень - это его проблемы. Кинси отбросила условности, прильнула. Она осторожно, потом страстно совершила молитву любви над спящим юношей. Не просыпаясь, он стал готов быть возлюбленным.

Что и свершилось. Что и не заставило себя долго ждать.

Виновата ли Кинси, что, любя уже давно, решилась присесть на символический космодром? На этот раз уже почему-то осторожно, боясь разбудить.

Какие сны видел, безнадёжно спящий, её красавец?..

Восторг наступил почти сразу. Кинси устало провела ладонью по слегка волосатой груди. Постепенно, послойно возвращалась реальность. Стал заметен ветерок. Песчинки собирались в метель, осыпались на холмиках. Кинси взглянула на лицо юноши. Знакомое, любимое лицо. Но... странная улыбка появилась на нём. Как там, в автобусе, у пассажиров. Кинси внезапно стало холодно. И ветер сильнее подул, и песок стал заносить, засыпать тело юноши. И кожа его начала трескаться, а на лице как-то стягиваться. Улыбка разорвалась в оскал; всё ещё сидя, Кинси почувствовала под собой расползающуюся плоть и кости скелета.

Кто может такое выдержать? Даже, если вы очень человека любите, у вас есть предел восприятия его отличительных особенностей.

Кинси вскочила, так сказать, в ужасе. И побежала сквозь кусты, под собою не чуя ног. Толком так и не оделась - в одном платье, куда глядят глаза.

А перед глазами пробежали и пышный травостой, и заросли тальника, и поле, огромное поле горячего белого песка.

Она долго бежала ещё потом, когда сил уже не было. Она потом упала на красивой зелёной лужайке. Упала без чувств, без движения, в белом своём платье, разметав, без умысла, красивые обнажившиеся ноги. В спасительном забытьи.

 

 

***

 

Ясно. Безветренно. Зелено. Тепло. Почему бы бабочек не половить? Молодой человек, по внешнему виду очень похожий на Горбачевского1, пританцовывая, шёл по лугу. Любитель-энтомолог он был. В хорошую погоду наденет шортики, шляпку, захватит 

с собой сачок и - к природе. Очки у него, конечно, были, и - приличная к очкам рассеянность. По имени он был, может быть, даже Артур. Да, да, иного имени у него и не могло быть. Точно, Артур. Значит, так: очки, шляпа, шорты, сачок. Между очками и шортами, допустим, майка. Или просто бабочка-галстук-киска. На резиночке.

______________________________

1 – Горбачевский – интеллигент города Актюбинска

 

Шёл, пританцовывая, напевая свои тирольские песенки, Артур. Увидит бабочку, притаится в кущах чилиги или вереска. Потом, обратите внимание: как кот, приподнимает напряжённый зад и нервно водит им из стороны в сторону - туда-сюда. Туда-сюда - и замахивается сачком, чтобы предотвратить полёт невесомой крылатой тварюшечки.

         Редко когда удача преследовала молодого неженатого энтомолога. Ещё реже она его настигала. Хотя - смотря что называть удачей. Бабочки со смехом улетали, а Артур оставался. Очаровывался внезапной прелестью полевого цветка или даже былинки, согнувшись, долго разглядывал через толстые свои очки обыкновенное чудо природы. Зачем ему бабочки? Ему и женщины не были нужны. И девушки. Потому что Артур был однолюбом. В очереди за мороженым...

       ...в очереди за бутылкой превосходного "Кагора", он увидал как-то одну пирамидальную прелестницу. Ещё смешливостью, светловолосостью она отделялась среди всех. Артур пытался протиснуться к ней, рассказать про бабочек и подарить суслика, но давка за "Кагором" усилилась, бутылки стали передавать через головы, какая-то дамочка, подпихиваемая локтями почти в эпицентре, зубами выдернула из бутылки пробку и стала пить прямо из горлышка. Вино плескалось и куда надо, и куда не надо. Артуру стакана два вылилось на его галстук - киску, и он пошёл стираться.

        Очередь сосредоточилась на льющейся из бутылки кровавой струе, люди ловили бесплатный хмель ладонями, ртами и одеждой. Артур пошёл стираться. Девушка пропала. Светловолосая. Не ведая того, сама, она оставила Артуру в ушах свой колокольчиковый смех, а, где-то на внутренней поверхности его черепной коробки, спереди, на чёрном фоне - своё светящееся изображение. В грустные минуты (например, когда у Артура пропала его любимая собака доберман кобель Эврик), в грустные минуты Артур призывал к себе на внутреннюю переднюю пластинку черепа свою радость - смеющийся светящийся облик. Бывают же в мире прекрасные и совершенные женщины, пока с ними не ознакомишься поближе.

        Бегая по летнему лугу, маша сачком, Артур совсем не предполагал встретить свою девушку. Среди мягкой пушистости длинной травы, в тени пожилой берёзы, она разметалась свободно, как будто на бегу уснув. Кроме платья на ней не было ничего лишнего. Артур покраснел. Давала о себе знать неженатость, нетронутость.

        Артур бросил сачок. Кинулся в заросли глубже, туда, где росли ландыши, орхидеи, тюльпаны и розы. Охапки снёс к своей девушке. Накрыл, скрыл ландышами девические тайны. Через ландыши касался любимой своей, дрожали руки у Артура, он не понимал, у кого это сон, кто спит. Лучше, если спит она, светловолосая. Пусть поспит подольше. Мало ли кем она может проснуться...

         Разбросав вокруг синие, алые, жёлтые, белые, оранжевые тюльпаны, Артур принялся за розы. Отделял от колючек, лепестки обрывал, осыпал лесную свою принцессу. Она спала, спала, удивительная. Долго спала. Тёплая - Артур чуть коснулся плеча. Если проснётся - всё равно от судьбы не уйдёшь.

         Девушка не просыпалась. Ресницы дрогнули, перевернулась чуть, осыпались ландыши. Сороки могли увидеть. Соловьи. Мог увидеть выхухоль нескромную во сне нимфу. Прикрыл её Артур губами. Лицом. Почему-то даже слеза у него выкатилась, скатилась, упала сразу на тело девушки, горячая; смело, непредсказуемо упала, обожгла не загоревшую среди смуглости кожу, где-то у выпирающей косточки на краю живота, пахнущего ландышами.

         Артур сорвал с себя свою киску-галстук...

         Может, это был сон на двоих. Для двоих. Слов таких никогда никому не говорил Артур. Он даже их не знал. Они родились и выплеснулись в горячечном любовном шёпоте. Девушка, не открывая глаз, ответила ему. Любимый! - много раз тихо вскрикивала она и почему-то плакала.

После она даже не захотела взглянуть на цветы, на Артура. Она сделала вид, что спит дальше, что даже не просыпалась. И лицо её сначала сделалось другим, не таким, каким оно было у неё, любимой. Да, да, чего уж тут скрывать через обиняки и экивоки, ведь шила в мешке не утаишь. Потом, как догадываемся мы, но Артур ещё ни о чём не подозревал - потом лицо девушки стало странно морщиться, и мелкие кровянистые полоски, трещинки побежали от лица по телу. Плесенью покрылось белое платье, истлело на глазах, кости скелета проступили сквозь оседающую, распадающуюся плоть.

         У Артура все волосы встали дыбом. Он первый раз в жизни видел такое. Позабыв, что стал мужчиной, он вскочил и кинулся прочь, куда глаза глядят, они глядели, куда попало. Артур даже не нацепил своего галстука, он забыл про него, не говоря о фирменных шортах. Он упал возле какого-то сарая. Упал, потому что устал. Потому что не мог больше бежать. Он не мог больше кричать. Сквозь кусты, без тропинок, вслепую, с ужасом, сквозь ужас, он бежал, и ещё кричал, оказывается.

         Когда Артур упал, он уснул. Сразу крепко, провалившись подальше от ужаса в небытие. Было вздыбившиеся волосы его, успокоились. Улеглись. Дыхание установилось. Сон всё лечит. Время всё лечит.

          Красивый, у какого-то сарая лежал, спя, как будто упав на бегу, но, успокоившись, лежал во сне прекрасный, как юный греческий бог, молодой, будто всё ещё впереди, Артур...

                                                                    

 

 

 

         Никто не мог подумать, что, спустя годы, Машкович действительно станет кинорежиссёром. Великим. Сначала из Актюбинска (республика Казахстан) он уехал в Израиль, потом - в Америку. Его фильм "Эстафета" получил неожиданное признание. В Каннах ему (неизвестно за что) присудили Золотую пальмовую ветвь, в Голливуде - 5 Оскаров.

         Машкович, которого никак нельзя было упрекнуть в недостатке бредовых идей, решил найти старого друга и соратника Сашку Чернухина и доснять-таки с ним т о т фильм. Самый первый. Самый дорогой, потому, наверное, и памятный Машковичу.

         Сашка уже собирался в Германию. После того, как его, трезвого, избили в суверенном вытрезвителе, он сразу же согласился на уговоры тестя и мигом подготовил все документы.

Друзья опять встретились в гараже и опять выпили. И снова каких-то 4 - 5 дней отделяли их от решающего дня съёмок, а потом, естественно, от всемирной славы. Машкович припёр из своей Америки кучу техники, все номера гостиницы "Илек" были превращены в уборные, и их забили гримёрами, каскадёрами и парикмахерами. Лучшую проститутку для Сашки Чернухина выписал из Лос-Анджелеса Машкович. Она, к тому же, была ещё и киноактрисой.

         Но тут в местные властвующие структуры, из самых властных верхов, обвалился документ, который вне закона поставил в городе Актюбинске фильмы Спилберга, Тарантино и... Машковича. И, если раньше кто-то ещё путался в разграничении эротики и порнографии, то умный документ теперь всё чётко разграничил. Если в фильме длина мужского пениса у артиста не превышала 7 см, то он относился к разряду эротических и допускался к просмотру в закрытых аудиториях. Жаждущие острых ощущений эротоманы должны были предъявлять на входе страховое свидетельство, справку из психдиспансера, справки об оплате коммунальных услуг и налога на эротическое кино. Залы для просмотра рекомендовалось устраивать отдельно для мужчин и женщин, со специальными бытовыми комнатками.

Появление на экране, даже бездействующего, пениса, длиной свыше 7 см, определяло жанр картины, как порнографический, а её авторы, хранители и исполнители автоматически становились отпетыми уголовниками, по которым враз, наперебой, стали плакать все неприватизированные тюрьмы.

         Машкович сгоряча предложил Чернухину укоротить себя до эротики и фильм всё-таки снять. Пристал к нему с линейкой, хотя и так было видно, что обрезать придётся много. Искусство, конечно, требует жертв, НО НЕ ТАКИХ ЖЕ - сказал Сашка. - Мне, Валюха, через пару недель в Германию, языка не знаю, специальности нет, надо же как-то, хоть первое время, сводить концы с концами...

         Машкович всё ещё на что-то надеялся, но в гостиницу, прямо к нему в уборную, заглянул милиционер-полицейский и объявил рыжую американскую морду "персоной нон грата". Припомнили ему и всемирную известность, и бороду, которой Машкович когда-то дразнил беззащитные власти. Машкович послал - как от сердца оторвал - в областную администрацию приму-проститутку. Пришла через 12 часов в роскошном чепане, в синяках и укусах. Сказала, путая чистый свой английский, с чистым русским матом, что дали три дня отсрочки для того, чтобы этот поганый Машкович смог попрощаться со своими родственниками. Родственником можно было считать только необрезанного Сашку.

         Друзья напились в гараже до ишачьего крика. Козе понятно, что ДАЖЕ АМЕРИКАНСКИЕ ФИЛЬМЫ НЕ ДЕЛАЮТСЯ В АКТЮБИНСКЕ С БУХТЫ-БАРАХТЫ.

        

 

         Когда они оба уехали, мне, человеку постороннему, стало отчего-то грустно. Мне показалось, что, вместе с ними, эмигрировало что-то прекрасное, хотя легкомысленное и греховное. Как будто вместе с ними, персонами "нон грата" в нашем городе стали легенды и сказки, красивые женские ноги, улыбки богинь.

         Вместе с Машковичем и Чернухиным Сашкой, они уехали туда, где и так всего хватало.

         Мне сделалось одиноко и страшновато от мыслей, что как-нибудь и ко мне постучатся в дверь и укажут на дверь в моём родном и любимом городе.

         И ещё страшней, если не заметят, не зайдут. Значит, я уже, как все. Как все, кого не выгнали. Кто остался.

 

 

Comments

( 19 comments — Leave a comment )
inna_ka
Mar. 26th, 2009 06:41 am (UTC)
Эх, накрылась мечта сняться в Актюбенске с бухты-барахты!
Интересно, а Бухты-барахты где сейчас снимается?

В восторге!
barkilfedro
Mar. 26th, 2009 10:53 pm (UTC)

Мечты сбываются, скорее всего, в Голливуде. Так что там, видать, Бухты-барахты.

Спасибо за восторг.
inna_ka
Mar. 26th, 2009 10:56 pm (UTC)
Не за что. Это вам спасибо за мой восторг!
st_hilman
Mar. 26th, 2009 07:24 am (UTC)
Всеже жаль, что книга ваша не издалась...

Наверно фильмы с бухты-барахты снимать просто нельзя, скорее поетому, что фильмы сами того не хотят...
barkilfedro
Mar. 26th, 2009 10:56 pm (UTC)

И книги издаются, и фильмы снимаются тогда, когда приходит им время по Божьему расписанию.

Спасибо.
sunrin
Mar. 26th, 2009 01:52 pm (UTC)
Это не бульварное чтиво. Это замечательно тонкие прозрачные зарисовки на грани облаков поэзии и иронии. Их много и они красивые - но их много. Мне не хватает сюжета. Сюжета мне мало. Каждая мысль, образ, идея - украсят любой бестселлер - вязь драгоценнейщих узоров. Но сюжета бы мне. Мало его ато.

Короче: поэзия в большом объёме.

Эротика. Это волнует. Критик читает и думает: ага. Вот и попался голубчик! - критику чудится цинизм.
Но гадство - а как бы критик написал о пацанской мечте снять порно?
Да ещё и любови эти туда-сюда-налево-направо. Ну так оно и бывает.

А порезать бы все фрагменты - и зафигачить по одному в каждую часть романа. А в каждой части чтоб по пять глав, не меньше. Они бы заиграли. А так - густо слишком. Насыщенный концентрат.

Edited at 2009-03-26 01:53 pm (UTC)
barkilfedro
Mar. 26th, 2009 11:01 pm (UTC)

Спасибо, Санрин. Жаль, что на роман у меня размаху, наверное, никогда не хватит. Я - как та птичка с короткими песнями, которая хотела успеть все их рассказать миру...

Спасибо.
sunrin
Mar. 26th, 2009 11:12 pm (UTC)
Вы знаете, времени нет совсем. Не пишу совсем. Заскакиваю - кидаю рецку (рецензию) - и дальше. Служенье муз не терпит суеты. Служу, как могу. Когда-то станет больше времени - и напишу про то, как семья домовых уговорила меня сдать им шифоньер под жилплощадь и сколько проблем из этого вышло и какая дружба. Напишу как Лирика ожила после своей смерти - и ушла искать себя, чтобы снова встретить уже повзрослевшего Шторма, который не узнает её, но станет служить и защищать как верный пёс и тюремщик. И как она снова умрёт. Я пишу о том, что мне больно - а это красота, любовь, счастье - и вера в людей. Я это формулирую здесь, потому что и вы о том же пишете.
Пишите так, будто впереди у вас - вечность. Так правильно патамушта.
И не стесняйтесь говорить людям о том, кто вы на самом деле. Вы - Поэт.
barkilfedro
Mar. 29th, 2009 11:27 pm (UTC)

Камилла, за Поэта спасибо.Мне кажется, что это высшая оценка мастерства писателя.
zh_nata
Mar. 26th, 2009 07:34 pm (UTC)
Почему "Бульварное чтиво"? Это очень красивые небольшие рассказы. Как наброски большого произведения
barkilfedro
Mar. 26th, 2009 11:09 pm (UTC)

Когда-то выходил на экраны фильм, который называли поначалу то "Криминальное чтиво", то "Бульварное чтиво". У нас названия иностранных фильмов переводятся иногда самым неожиданным образом.

И вот я подумал: у меня, наверное, "Бульварное". Потому что всё собралось, чем забиты были газетки и журнальчики 90-х. Хотели они читателя и жутью привлечь и эротикой.

И по композиции - как у Тарантино - всё возвращается к первой части. К речке-озеру, где так неосторожно попробовала искупаться моя героиня.

Спасибо.

centro_mio
Mar. 26th, 2009 10:54 pm (UTC)
И нисколько оно не бульварное. Скорее, концентрированное.
И лиричность. И юмор, и даже ирония. И триллера чуть-чуть. Всё есть ))
Мне нравится ваша манера письма. Насчет формы - может, и вправду, стоит доработать до романа-повести, Вам решать.
Спасибо за рассказ! Улыбнуло.
barkilfedro
Mar. 26th, 2009 11:13 pm (UTC)

Спасибо Вам.

Я бы всё-таки хотел снять кино.
Заметки мои представлялись мне одновременно, как комментарии к видеоряду.

elenablondy
Mar. 27th, 2009 11:50 pm (UTC)
С днем Рождения))
Желаю хорошего настроения, душевного комфорта и прочих приятностей и необходимостей!
barkilfedro
Mar. 28th, 2009 12:21 am (UTC)
Re: С днем Рождения))
Уверен, что все пожелания сбудутся.
Спасибо.
elenablondy
Mar. 28th, 2009 12:02 am (UTC)
Повесть прекрасная. Очень светлая.
Спасибо!
barkilfedro
Mar. 28th, 2009 12:23 am (UTC)
Я её так любил. А никто никогда ничего не говорил. Теперь столько...

Спасибо, Елена. Рад, что Вам понравилось.
rey123
Mar. 20th, 2010 05:46 pm (UTC)
прочитала с интересом
barkilfedro
Mar. 21st, 2010 06:05 am (UTC)
Спасибо.
С уважением и признательностью barkilfedro.
( 19 comments — Leave a comment )

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Powered by LiveJournal.com